Вызов участия в новой технологической революции, специфику которой мы рассмотрели в предыдущем материале, является одним из главных социально-экономических и исторических вызовов для России в первой половине XXI века. Очевидно, что происходящие в мире изменения окажут глубокое влияние на развитие страны и мы изучили эту тему на основе доклада «Новая технологическая революция: вызовы и возможности для России», с какими исходными данными наша страна подходит к рубежу нового технологического этапа

Какова «сверхзадача»?

Российской экономике необходимо обеспечить рост производительности труда в таких масштабах, которые позволят в кратчайшие сроки ликвидировать отставание по данному показателю от стран-лидеров и не уступать им в будущем.

Это собираются достичь за счет развития цифровых сервисов? Тут мы явно не в числе отстающих: у нас есть тот же Яндекс, Лаборатория Касперского и другие успешные технокомпании.

Вы правы, в вопросах цифровизации и платформизации российская экономика имеет серьезный потенциал, однако внедрение технологий новой промышленной революции в настоящий момент протекает в спокойном («эволюционном») режиме, не предполагающем резкого роста за короткий промежуток времени.

Кроме того, существующая цифровизация, в первую очередь, затрагивает сектор услуг (торговля, здравоохранение, государственные услуги и др.), а реальный сектор подвержен лишь фрагментарным и косвенным изменениям.

Так что, несмотря на имеющийся потенциал, российская экономика пока, увы, демонстрирует в этой части весьма скромные результаты.


Как Яндекс ищет себе кадры на непростом российском рынке труда


Разве санкции и импортозамещение не привели к приросту инвестиций в реальный сектор?

На системном уровне технологическая модернизация должна отражаться в росте инвестиций в основной капитал, чего на данный момент в России не наблюдается: по данным Росстата, степень износа основных фондов в обрабатывающей промышленности стабильно увеличивалась с 2008 года (45,6%) по 2016 год (50,2%).

Степень износа основных фондов на промышленных предприятиях, на конец года, %. (Источник: доклад «Новая техническая революция: вызовы и возможности для России»)

Насколько наши компании инвестируют в научные разработки?

Показатель затрат на НИОКР промышленных предприятий находится на очень низком уровне – в 2015 году он составлял всего 0,3% ВВП. В абсолютном измерении затраты на НИОКР промышленных предприятий в Китае и США почти в 30 раз превышают объем затрат в российской промышленности.

Существуют ли в нашей стране программы, аналогичные германской «Индустрии 4.0»?

В России на государственном уровне в последние десятилетия регулярно осуществлялись целенаправленные действия по выстраиванию единого контура научно-технологической политики. Ключевым элементом государственной политики в данной сфере стало принятие целого комплекса законодательных актов и стратегических документов.

Например, большие надежды были связаны с Концепцией долгосрочного социально-экономического развития на период до 2020 года (КДР, 2008 год), Стратегией инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года (СИР, 2011 год), а также проекта актуализированной СИР, подготовленной Минэкономразвития России.

Затраты на НИОКР промышленных предприятий, млн долл. США (в постоянных ценах), 2015 год. (Источник: доклад «Новая техническая революция: вызовы и возможности для России»)

Неужели все они не оправдали надежд?

Работа над этими документами имела ряд положительных эффектов – удалось выработать консолидированные позиции и мнения по целому ряду вопросов, привлечь к участию весьма широкий круг сообществ (научного, предпринимательского, промышленно-производственного, управленческого, экспертного и т. д.) и подготовить в значительной степени систематизирующие документы.

Однако в целом приходится признать, что многие положения, закрепленные, в частности, в Стратегии, были выполнены формально или имитационно.


А как вообще в мире относятся к инновациям с «русским акцентом»: махнули рукой или ждут с интересом


В России есть система институтов развития в сфере инноваций, обеспечивающая грантовое и заемное финансирование?

К таким институтам можно отнести Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ, 1992 год), Фонд содействия инновациям (1994 год), Российскую венчурную компанию (2006 год), ОАО «Росинфокоминвест» (2006 год), РОСНАНО (2007 год) и ФИОП РОСНАНО (2010 год), Фонд «Сколково» (2010 год), Фонд «ВЭБ Инновации» (2011 год), Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ, 2013 год), Российский научный фонд (РНФ, 2013 год), Фонд развития промышленности (с 2014 года, ранее — Российский фонд технологического развития), а также Российский экспортный центр (2015 год) и ГК Внешэкономбанк (2007 год).

Кроме того, выделяется ряд особых институтов, к числу которых можно, в частности, отнести АНО «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов» (АСИ). К нефинансовым инновационным институтам развития также должны быть отнесены: ОАО «Особые экономические зоны», НКО «Фонд развития моногородов», инновационная инфраструктура (индустриальные парки, технопарки, инновационные кластеры и др.), Корпорация развития Дальнего Востока, Фонд развития Дальнего Востока, ОАО «Корпорация развития Северного Кавказа», региональные корпорации развития.

Объем высокотехнологичного экспорта отдельных стран, млн долл. США (в текущих ценах). (Источник: доклад «Новая техническая революция: вызовы и возможности для России»)

И сколько на их работу выделяется денег?

По данным Минфина России, расходы федерального бюджета на институты развития и государственные корпорации за период с 2009 по 2016 годы составили 3,65 трлн рублей, из которых на инновационно ориентированные институты развития приходилось 21% совокупных расходов или 766,5 млрд рублей.

Предпринимались ли попытки создать условия для эффективной совместной работы власти, бизнеса и науки?

Действительно, другое направление государственной политики было связано с рядом верхнеуровневых инициатив, призванных объединить основных стейкхолдеров в части перехода России к новой высокотехнологичной экономике: бизнес, государство, научное сообщество.

С этой целью было запущено 35 технологических платформ (ТП) по 13 перспективным направлениям научно-технологического развития (2011 год), 26 пилотных инновационных территориальных кластеров (ИТК, 2012 год), создана сеть особых экономических зон (ОЭЗ) – десять ОЭЗ промышленно-производственного и пять ОЭЗ технико-внедренческого типа, продолжена политика поддержки наукоградов.

Кроме того, была предоставлена финансовая поддержка для формирования на региональном уровне объектов инновационной инфраструктуры, среди которых 159 технопарков (в том числе и 12 технопарков в области высоких технологий); 196 бизнес-инкубаторов; 112 центров трансфера технологий; 71 центр коллективного пользования; 12 инжиниринговых центров ведущих технических вузов; 23 региональных центра инжиниринга; 16 сертификационных центров и испытательных лабораторий, а также ряд центров прототипирования, центров кластерного развития и других объектов.

Доля высокотехнологичного экспорта в общем объеме произведенного экспорта, %, 2015 год. (Источник: доклад «Новая техническая революция: вызовы и возможности для России»)

И как, получилось?

Ключевой проблемой, по-прежнему, остается высокая степень зависимости запущенных инициатив от бюджетного финансирования: в условиях ограниченности средств бюджета шанс на полноценное и эффективное функционирование имеют лишь те проекты, которым удастся отладить механизмы коммерциализации инновационных решений.

Разве госкомпании, например, не обязаны сами развивать инвестиционно привлекательные направления своей деятельности?

По поручению Президента Российской Федерации в 2011 году к реализации программ инновационного развития приступили 47 крупнейших государственных компаний, а в 2012 году список был дополнен еще 13 предприятиями. В 2016 году эти расходы достигли 1,34 трлн рублей (или 1,7% ВВП).

Но в целом эффективность инструмента продолжает вызывать довольно много вопросов: программы инновационного развития зачастую формулируются в отрыве от инвестиционных программ предприятий, их реализация воспринимается как нечто «навязанное сверху», а потому часто носит формальный характер.


Владимир Путин о цифровизации российской экономики. Максимально коротко, если вы что-то подзабыли


Не так давно Президент озвучил приоритеты движения к цифровизации экономики.

Вопросы становления в России цифровой экономики получили активное развитие начиная с декабря 2016 года. В соответствии с поручениями Президента в июле 2017 утверждена программа «Цифровая экономика Российской Федерации». Кроме того, принятые к 2017 году в России документы стратегического планирования предусматривают меры, направленные на стимулирование развития цифровых технологий и их использование в различных секторах экономики. Например, это Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы, Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годов и т. д.

И насколько эффективна государственная политика?

Приходится признать, что, несмотря на весь комплекс инструментов государственной политики, эффективность системы управления научно-технологическим развитием и формирования эффективной национальной инновационной системы продолжает оставаться вызовом для России.

На преодоление этого вызова должна быть направлена реализация Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, определяющей общий контур научно-технологической политики.

Акцент в документе сделан на наращивании и наиболее полном использовании интеллектуального потенциала нации, в том числе и за счет формирования эффективной современной системы управления в области науки, технологий и инноваций.

Открытым остается вопрос о том, насколько предложенный в рамках стратегии подход по выстраиванию государственной научно-технологической политики как ответа на «большие вызовы», стоящие перед государством и обществом, будет отражен в конкретных проектах и мерах