Мы продолжаем совместный проект с РБК. В новой публикации – мнение философа Виталия Куренного о роли творчества и креативного класса в развитии новой постиндустриальной России.

Великий экономист Йозеф Шумпетер еще в первой половине XX века сформулировал новую модель понимания современной рыночной экономики, основанную на предпринимательской креативности: экономика развивается в той мере, в какой в ней генерируются творческие нововведения. Однако сегодня эти понятия играют качественно иную роль: конкурентные условия нынешней экономики таковы, что участие в ней требует существенно более высокой скорости производства инноваций, чем это было в эпоху массового индустриального общества. Для того чтобы влиять на этот процесс, формируются различные инструменты и политики, призванные обеспечить отдельным странам или территориям преимущество в этом состязании.

Креативный класс

Основным ресурсом современной экономики креативности являются творческие люди, способные генерировать инновации. Когда эти люди собираются в одном месте, формируют среду, состязательный и кооперативный эффекты от их взаимодействия умножаются многократно. Для описания этого нового капитала современной экономики Ричард Флорида придумал название «креативный класс». Сегодня креативный класс является глобальным, он подвижен, мобильность — его основная черта. Примерно понятно, как он себя ведет. Конечно, его можно привлечь деньгами, но ненадолго и не очень продуктивно. Представителям креативного класса важнее комфортные условия для реализации. И дело не только в инфраструктурных удобствах. Например, уровень привлекательности того или иного города для креативного класса прямо соответствует уровню толерантности на этой территории, то есть наличия атмосферы, поддерживающей и стимулирующей разнообразные формы идентичности и самовыражения. Там, где отсутствует культурное разнообразие, механизмы производства инноваций не заработают.

Креативному классу важны определенные формы культурной активности. Это не городские праздники с салютами, но возможность реализовать свою самодеятельность. Неслучайно пространством аномальной концентрации креативного класса является американский фестиваль Burning Man, основанный на принципах самодеятельности, самовыражения, приостановки рыночных отношений и отказа от потребительской установки. Удивительно, но один из вдохновителей фестиваля Гарри Варн в своем манифесте отталкивался от концепции карнавала русского философа Михаила Бахтина. Карнавал в ней понимается как особый вид низовой спонтанной культуры, противостоящей культуре официальной, доминирующей. Идея Бахтина была задрапирована под исследование о средневековой «смеховой культуре», но исторической правды в ней мало, зато много — про мертвящий официоз советского общества.


Функции массовой культуры. Виталий Куренной для “Постнауки”

Креативные индустрии

В 1998 году в Великобритании был реорганизован департамент культуры, медиа и спорта. Эта управленческая мера позволила выделить в особую сферу культурной политики те виды творческой активности, которые лежат на стыке культуры и экономики, — так называемые культурные индустрии. При этом потребовалось преодолевать многие традиционные представления. Например, нужно было постараться, чтобы «ремесла» (crafts) начали рассматривать как сферу культурного творчества: представители классических творческих профессий не очень охотно готовы были это признавать. С другой стороны, за культурой был признан особый экономический статус, что шокировало носителей традиционных культурных иерархий, определяющих свою функцию скорее в терминах служения прекрасному и вечному.

По этой причине само понятие «культурные индустрии» часто вызывает неприятие и у современной российской творческой интеллигенции. Взвешенная культурная политика, впрочем, понимает это различие и исходит из того, что нужно не только поощрять креативные индустрии, но и защищать определенные сегменты культуры от коммерциализации — в той мере, в какой общество считает их важными безотносительно к их экономической целесообразности. Наши исследования низовой культурной активности в России показывают, что люди, которые ее развивают (например, в форме культурного туризма), в основном стремятся к тому, чтобы она стала экономически состоятельной, но не потому, что максимизация прибыли для них самоцель. Экономическая состоятельность означает, что такая активность востребована другими людьми и может развиваться.


Культурный туризм развивается там, где не мешают созидать творческим людям


Британские меры по стимулированию креативных индустрий были широко приняты и адаптированы в других странах мира. Они отражали объективную тенденцию: объем мировой экономики креативных товаров (ООН к ним относит, например, предметы дизайна и художественных промыслов, исполнительские искусства, издательскую продукцию) вырос с 4,5% глобального ВВП в 2002 году до 13,6% в 2015 году. Сегодня доля России на этом рынке — почти невидимые 0,3%, Швеции — вдвое больше, а лидером здесь являются Китай (33,1%) и США (7,9%). Рынок креативных товаров развивается лучше, чем многие другие отрасли: только за период с 2004​ по 2013 год он вырос на 86,3%.

Основным способом превращения творческого продукта в товар сегодня является инструмент авторского права. Однако в связи с ростом современных технологий появляется множество других способов его коммерциализации, например экономика блогеров или возможности платформенной экономики, которую формируют такие новые игроки, как Alibaba или Uber.

Среди экспертов сегодня существует широкий консенсус: алгоритмизированный, «механический» труд будет заменяться автоматизированным. Нас ждет исчезновение многих рутинных профессий — как офисных, так и связанных с ручным трудом. А это означает, что люди все больше будут заниматься теми видами деятельности, которые никакие алгоритмы и машины не заменят. Подготовить общество к этим переменам может только переориентация системы образования на более творческую и свободную модель.


Исторические предпосылки формирования современной культурной идентичности. Видеоликбез от Виталия Куренного и канала “Постнаука”

Креативный потенциал

Основная проблема реализации политики в сфере культурных индустрий — высокая дисперсность этой сферы. Производство и потребление здесь чрезвычайно разнообразны, они плохо фиксируются существующей статистикой. Тем не менее в России этот рынок огромен. Согласно данным Росстата о структуре расходов российских домохозяйств, в первом квартале 2017 года на услуги учреждений культуры они потратили 2,6% своего бюджета, на отдых и увлечения — 2,4%, на услуги образования — 1,8%, а на медицинские и санитарно-оздоровительные услуги — 1,5%. Но если последние два вида услуг представляют собой сравнительно хорошо оформленные рынки, то сфера культуры, креативной активности, плохо или почти не оформлена.

Согласно нашему исследованию 2017 года «Практики проведения досуга и участие в культурных мероприятиях» (репрезентативный опрос 4 тыс. респондентов), в стране существуют обширные сферы самодеятельности и культурного потребления, которые медийно очень рассеяны и потому почти незаметны. Например, востребованность музыкального контента сопоставима с объемом потребления телевидения: 58% слушают музыку постоянно или часто, а никогда намеренно не слушают музыку только 9% (телевизор не смотрят 8%). Хотя музыку слушают почти все, 74% опрошенных никогда не посещают специальные музыкальные мероприятия. При этом самостоятельная музыкально-певческая активность жителей России чрезвычайно высока, но она протекает мимо музыкальных групп, кружков и хоров: в них участвуют 4%, хотя на музыкальных инструментах играют 13% россиян. Зато в караоке поют уже 9%, за столом с друзьями — 17%, а о том, что напевают себе под нос, признались 30% респондентов.


У России есть все шансы стать лидером новой мировой технореволюции, но для этого нам надо мобилизовать заложенную в нас энергию предпринимательства


Экономика D.I.Y. («сделай сам») — вообще один из самых массовых сегментов самодеятельности жителей России: 38% респондентов довольно часто сами занимаются ремонтом или что-то чинят, столько же делают это время от времени и только 24% являются в этом отношении чистыми бездельниками. Разумеется, здесь нужно делать поправку на вынужденный характер этой деятельности. Но даже безотносительно к хозяйственной необходимости ремонта 29% населения занимаются рукоделием и что-то мастерят. Основная часть делает это дома (89%), затем следуют гараж (11%) и дача (7%). Только для 7% эта деятельность — вид подработки, остальные занимаются этим в свое удовольствие или для семьи и друзей, то есть мы имеем дело с исключительно творческой установкой.

Если взять сферу путешествий и досуга, то она также основывается прежде всего на самостоятельной активности. Путешествуют по стране с той или иной степенью частотности 50% населения, из них за границу с получением визы — только 12%. 79% путешествующих организуют и планируют поездки сами, к услугам турфирм прибегают лишь 14%. Что касается выбора транспорта, то наибольшая группа путешественников предпочитают передвигаться на своем автомобиле (43%), самолетом же пользуются 23%. Иными словами, организация туризма и путешествий — сфера самостоятельной активности наших граждан.

Таким образом, в России есть огромный ресурс, связанный как с запросом на культурное потребление, так и на самодеятельную, творческую активность. А значит, культурным индустриям есть куда развиваться. В то же время создание в России привлекательной среды для креативного класса — важнейшая задача с точки зрения как удержания, так и привлечения этого главного ресурса современного развития.


Креативные индустрии могут стать локомотивами развития регионов и Калининград решил проверить это на практике


Виталий Анатольевич Куренной

Российский философ, культуролог, переводчик и публицист. Научный редактор философско-литературного журнала «Логос».

В 1987-1992 гг. учился в Московском геологоразведочном институте. В 1998 году окончил философский факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. В 2001 году защитил диссертацию кандидата философских наук по теме «Проблема возникновения феноменологического движения».

С 1999 года научный редактор философско-литературного журнала «Логос», сотрудник научно-исследовательского Центра феноменологической философии философского факультета Российского государственного гуманитарного университета. В 1999 – 2002 годы – рецензент переводов программы «Пушкинская библиотека» Института «Открытое общество». В 2001 -2013 годах – сотрудник научно-исследовательского Центра феноменологической философии философского факультета РГГУ. В 2002 – 2003 годах – координатор научных программ фонда «Прагматика культуры» (Москва). В 2002 – 2004 годы – заместитель главного редактора журнала «Отечественные записки». В 2004 – 2006 годы – доцент кафедры истории философии философского факультета Государственного университета – Высшая школа экономики. В 2006 – 2008 годы – координатор научных проектов фонда «Наследие Евразии» (Москва). С 2006 года – профессор и руководитель Школы культурологии ВШЭ, заведующий кафедрой «Науки о культуре» отделения культурологи факультета гуманитарных наук Высшей школы экономики. Заведующий лабораторией исследований культуры Центра фундаментальных исследований Национального исследовательского университета – Высшая школа экономики. В 2008 – 2009 годы – член редакционной коллегии журнала «Гуманитарный контекст». В 2008—2010 годах – координатор и редактор раздела колонок портала «Частный корреспондент».